Елизавета Смоленская (za_eto) wrote,
Елизавета Смоленская
za_eto

Category:

Школьные годы чудесные

Была, была еще тогда, в середине восьмидесятых, возможность сделать из меня человека белого, среднестатистического. Две руки, две ноги - средняя статистика, голова опять же одна, на ей два глаза: всё по госту. Школа самая средняя, полоса тоже средняя, и я бы даже самым обыкновенным образом там доучилась, если бы не Верка.

До Верки всё было нормально. Били, травили, тетрадки воровали, на спину плевали, с порожков спихивали, - всё, как в нормальной средней школе у нормальных средних детей. Не было оснований сбегать в мир искусства, роняя тапки. Что-то там и хорошее даже было, вроде как.

Отличницей я быть привыкла быстро, и даже из этого научилась получать всяческие плюшки и бонусы. Отличница, у которой всегда можно списать - это таки плюс. И те, кто у нее списывают, автоматически начинают отличницу крышевать и защищиать от  более мелких хищников. Отличница одна, и тетерадка у нее тоже одна, в нужный момент времени, а желающих на списывание - очередь, как к мавзолею. А еще я была очень полезна в разных тайных нуждах: записку от родителей написать, или поменять лист в дневнике с двойками на такой же, но с тройками и четверками. Расписаться за маму, или за классного. В общем, я была уменьшенной копией Роди, дойче банк мои марки как свои не принимал, но учителя подписи моего производства от собственноручных не отличали. Была ли я у компетентных органов на подозрении? Таки, была, и один раз меня даже почти поймали, но, как оказалось, с подлинником. Учительница музыки Харита Венедиктовна была у нас очень странным педагогом.

Собственно уроки музыки у нас заключались в ценном указании сидеть тихо и бесследном исчезновении педагога на весь урок. Или не на весь. В любой, самый неподходящий момент Харя врывалась в класс и лупила по рукам и по чем придется металлической указкой тех, кто по тем или иным причинам не сидел на своем месте и не вел себя, как было приказано. Музыкой она занималась только с Эдиком Львовым, так как обнаружила в нем голос.  У остальных ни голоса ни права на него не было. При выставлении итоговых отметок (в шестом, наверное, классе?) она оценила мои способности на трояк, и не абы как, а за год. Эта песня задела меня за живое, и я взбунтовалась, заявив, что она просто никого из учеников ни в лицо не по голосу не помнит, и ставит оценки от балды, и каким таким образом у меня могла образоваться тройка, позвольте спросить?
- Смирнова, а что ж тебе ставить, если у тебя ни слуха, ни голоса нету? Это я тебя жалею, с твоими способностями два надо ставить!
- Как нету?! Как вы Харита Венедиктовна такое говорите, коль у меня в музыкальной школе одни пятерки с четверками, да дипломы с грамотами за выступления?! В музыкалке есть, значит, слух, а тут вдруг нету?! Да вот же, у меня с собой дневник из музыкальной школы!
И бах! на стол ей ценный документ. Харя не смутилась, документик сграбастала.
- Вот с этим дневником, Смирнова, я к директору и пойду! Думаешь, я не знаю, что дневник фальшивый? Думаешь, никто не знает, что тебе такой дневник нарисовать  - раз плюнуть?
И уволокла. Но никакой разборки не было, а при получении дневников с годовыми оценками в графе музыка у меня, как и должно, красовалась пятерка. А дневник из музыкалки мне вернул МахалМахалыч на следующий же день после конфискации. А Харита была дейстительно странным педагогом: она, оказывается, работала в двух школах, она же вела музыку у моей Марго. Но наша-то школа на окраине, и контингентец у нас был соответствующий, а Марго живет в самом центре, и училась в самой-самой хорошей школе, которая и тогда была крута, а уж сейчас круче всяческих яиц на горе. И там ТётьХаря была очень хорошей учительницей: она разучивала со школьниками песни, ставила им Моцарта и Чайковского, готовила хор к городскому смотру и печальной судьбе Шопена и счастливой судьбе Хренникова. У нее не было в этой школе указки, и она никого не била, с уроков не пропадала, и вообще была золотым педагогом с вкраплениями адамантов, яхонтов и смарагдов. Если бы не диковинное имя, никогда бы как одного и того же человека ее не опознали, мало ли на свете ЕленАлександровен, например. Оборотень, а не учитель. Но чутье у нее, как у порядочного оборотня, было отменное, и меня, гравера недоделанного, она таки раскусила.

Полезным я была для общества человеком. Так что когда меня внезапно начали травить, защитники и заступники сами нарисовались. Травить для начала стали не меня, а мою одноклассницу Лариску Ефимову. На всю школу разнесся ужасный слух, от которого волосы на головах и задницах становились дыбом: вроде бы кто-то видел, как Лариска ковыряла в носу! Ей сразу было присвоено прозвище Пигарка, и она стала парией. С ней нельзя было разговаривать, к ней нельзя было прикасаться, любой контакт с Лариской делал нечистым законтачившего, и кара неминуемая грозила ему. А Лариска, надо сказать, была двоечница, и с целью повышения её успеваемости кто-то из добрых учителей посадил её ко мне за парту, благо со мной никогда никого не сидело. Я любила камчатку, как называлась последняя парта, и любила одиночество, а еще любила немного растянуться на столе в вольготной кошачьей позе. Со мной сначала как-то пытались бороться, но потом смирились. И вот ко мне, на свободный стул у окна засунули Пигарку.

Меня бы одноклассники съели с говном, размазали по асфальту, Они и пытались. У нас же нормальная школа, средняя, обычная? Ну, значит, кого-то надо травить. как же без этого? Я стала косвенно причастна к страшному греху ковыряния в носу, и мне полагалось быть наказанной. Человек десять из нашего и параллельного классов поджидали меня по дороге домой, шли сзади, говорили гадости, плевали на спину и кидались грязью. Во второй, третий и последующие дни ко мне присоединилась моя подруга Наташка, которая по логике наших отморозков от меня заразилась несмываемой пигарочностью. Нас уже можно было трогать, бить и, хоть и по хамски, но разговаривать. А я обиделась и в доступе к телу отказала. Мои белы рученьки больше не выводили завитки учительких и родительских автографов, тетрадки с домашкой не гуляли по классу, и не потому, что кто-то брезговал у меня содрать, а потому что я стала злая. Группа товарищей подошла как-то на перемене и поинтересовалась, дать ли мне в глаз, или я снова стану доброй? Я изложила условия подобрения, крутитесь, мальчики, как хотите, а чтоб меня больше никто не провожал до дому, нафиг надо. Меня не трогают - все становится как было, меня продолжают травить - хрен вам, а не тройка в четверти и отмазки Лисьего производства! Можете в глаз, если больше ничего не можете!

Оказалось могут и в глаз. Когда хотят. Серега Куликов как раз и получил, как агитатор и главарь шайки. Меня больше не трогали, Лариске объяснили, что ей самой лучше от меня пересесть куда-нибудь, поближе к учителю. С освоением машинописи моя востребованность еще болше выросла, причем как со стороны сверстников, так и со стороны учителей. Я печатала разрешения не посещать с такого-то по такое-то из спортивных и художестенных школ и секций, ставила автограф позаковыристей, и ни у кого претензий к документу не возникало. Образец я получала в музыкалке, когда меня честно отпрашивали на отчетные и показательные концерты. Педагоги тоже не терялись: химичка, обнаружив, что я печатаю быстро и чисто, поселила меня в лаборантской, и я печатала за нее халтуры, - в основном, курсовые и рефераты. Комсорг была ленива писать пригласительные на праздники и поздравления для ветеранов, поэтому в красном уголке для меня была припасена еще одна машинка, пачка открыток, бумаги и комсомолькое благословение не ходить на любые уроки. Учитель физики, обнаружив такое дело, припахивал печатать шпоры для его сестрицы, студентки медучилища. Сестрица была сначала одноклассницей, а потом и однокурсницей моей сестрицы, так что подложив еще пару слоев копирки, я делала копии еще и для своей, за что обеими сторонами бывала возблагодарена баночками медицинского спирта. Валюта такая была, если кто не в курсе. А уж среди одноклассников, а позже однокурсников каким успехом я пользовалась в связи с этим обстоятельством, и не передать! Однажды мне вручили общую тетрадь и попросили сделать, так я три дня ездила на УПК, где и трудиласьь в поте лица, пока не доделала все, а эа это мне вручили целую литровку спиритуса, и пачку импортных гандонов, аж на 12 штук. Куда девать это богатство, я не знала, мне гандоны были без надобности, а поллитровые баночки у меня аккуратной батареей стояли на секретном чердаке нашего дома, откуда иногда по одной извлекались и опустошались.

С литровкой и резинками я чуть не погорела. Иду домой, зная, что там никого нет, что у меня есть пара часов до маменькиного явления, и что я спокойно спрячу свои богатства на чердаке, покурю, почищу зубы и успею прикинуться хорошей девочкой. Иду, и обгоняет меня автобус, а в автобусе - ну, точно, маман! Кой там черт её с работы отпустил неизвестно, но переть прямо ей в лапы с банкой спарта не было никакого желания, я развернулась и потопала в другую сторону, на трамвай, и к своей подруге по музыкалке Ирке. Сдала ей добро на хранение, благо у Ирки - своя комната, и никто её не шмонает, и мать, как ни странно, ни разу не сыскная собака. Шмонать и допрашивать не будет. Недели через две приезжаю я к Ирке за своим имуществом, а Ирка руками разводит: нету спиритуса, прости, Лизка, нету. Я, говорит, банку закрыть забыла, а он весь испарился. Подчистую. А контрацепцию замужняя кузина увидала и выпросила. Ну да ей нужнее. Потом спирт и у меня начал испаряться, когда моя сестра стала дипломированным фельдшером и стала сдавать на хранение уже трехлитровки мне. А он фигак! - и испарился. Летучее вещество, что поделать, стоит банку открыть - и уже нету.

Что самое смешное, эти фокусы-выкрутасы никоим образом не сказывались на моей учебе. То, что на той же химии я сидела за стенкой от класса, не делало омою пятерку менее убедительной, и даже коррупции в этой отметке не было ни на молекулу: просто я понимала что там с чем вступает, я что в результате этой связи может произойти. И даже размышляла, не пойти ль дальше химию учить, после школы. Или историю. Или литературу. В общем, был у меня шанс на нормальную социализацию и общепринятую профессию.

Я бы спокойно доучилась до своей золотой медали, если бы не Верка.
Tags: алкоголь, мемуары, образование, хроники, школа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments