Елизавета Смоленская (za_eto) wrote,
Елизавета Смоленская
za_eto

Category:

Дети всегда оправдывают ожидания родителей.

Проблема не в том, что кому-то попался бракованный ребенок, пообещал в роддоме, что станет моцартом, а сам как был кабачком, так и остался. Правда, подрос, и шкуркой огрубел. Но надежды маменьки  насчет моцарта обманул, мерзавец. Недовоспитывала, недоисправляла. Дети рождаются чудовищами, и из надо бить-колотить, чтобы хоть какое-то подобие человека из них сделать. Но получаются всё время какие-то твари несуразные. Даже хренников несчастный - и тот не выходит!

Вот пилила меня маменька: "Лизка, учи уроки! Учи уроки! Не будешь уроки учить, - будешь на заводе тележки возить!" Почему-то именно перемещение тележек по территории завода моей родительнице казалось самым непотребным днищем, социальной деградацией, ниже которой падать некуда. Уборщицы и дворники - уже почти элита, по сравнению с таким-то позором! Тележку возить!

Но в нашей школе шестерок не ставили. Ничего выше пятерки, хоть убейся. Мать желала видеть старание. Что вот ребенок хочет учиться. Старается. А ребенок в школе уроки переделает, и сидит, книжку читает. Никакого прилежания к учёбе! Лишь бы ничего не делать. И что из тебя такой вырастет?


Что из меня вырастет мне озвучивали регулярно. Из меня просто обязаны были получиться самые разные отбросы общества, и такие, и сякие и разэдакие. Скорее всего, меня от такой судьбы пытались предостеречь, но альтернатив не предлагали. Мне так и не сообщили, каких неземных высот я достигну, если буду тратить на домашку не полчаса, а полновесные шесть; от меня скрыли, что я могла бы стать владелицей заводов, газет и пароходов, если я буду заучивать стих с двадцати прочтений, а я, как и полагается лодырюгам, запоминала с одного-двух-трёх прочтений, вот и поплатилась, призрак тележки катается за мной всю жизнь.

Или вот с теплотой душевной. Как-то не сложилось. Из меня хотели, наверное, вырастить доброго человека, но забыли об этом сказать. Зато каждый раз, когда я была недостаточно чуткой, мне сообщали, что я бездушная и жестокая тварь.  При малейшем подозрении на мою вину, мамочка садилась на стул и начинала рыдать, причитая, что она родила чудовище, что у людей дети как дети, а я исчадие ада. Исчадие должно было угадать, в каком именно месте оно обгадилось, покаяться и испросить прощения. Валяясь в ногах и проливая горючие слезы. К счастью, память моя почти ничего из тех допросов не сохранила; сцены эти были регулярными, но в каких грехах мне приходилось каяться, я не помню совершенно. Я помню мучительное ощущение поиска, что ж из моих великих детских тайн, могло вызвать такую бурную реакцию, и постоянное отсутствие ответа. Помню мелкие какие-то несуразные и нелепые эпизоды, когда меня по несколько часов допрашивали, кого это я изобразила в шляпе с пёрьями?

Горестные рыдания на весь дом: "Господи, да когда ж я сдохну?! Эта девка вся изовралася, господи-за-что-мне-эта-о-о-о-о!" Бессердечной твари восемь, и она должна признаться, какого мужика она нарисовала, и что у нее с тем мужиком общего. Нет, просто мушкетером этот мужик быть не может, не бреши матери!

От меня требуют явку с повинной, а я не понимаю, что именно надо про себя врать. Но я точно знаю, что я зря это нарисовала. Вот теперь меня пытают, как этого Арамиса зовут на самом деле. И не говорите, что надо было лучше прятать, я прятала. И сделала выводы: когда находят спрятанное, это автоматически доказывает вашу вину по всем статьям, кто за собой вины не чует - тот прятать не будет! Ну я и перестала прятать в доме. Стала прятать только в голове. Умная да осторожная я, конечно, стала не сразу, попадалась я и с написанием дневника, странице на второй спалилась, воплей было дня на три, еще столько же красное опухшее лицо с заплывшими от слез глазами возвращалось к исходному виду. Ловили меня на написании рассказов, по тому же сценарию, с требованием написать домашние адреса и настоящие имена каждого персонажа.

Ловили меня в будке таксофона, точно помню. То есть, меня в ней не поймали, меня в ней видели. А значит, я кому-то звонила. Кому? Зачем?
Я неуклюже соврала, что звонила однокласснице, единственной, у кого был домашний телефон в нашем классе, договаривалась пойти с ней в кино. Я, наивная, херово знала свою маму! Мама тут же побежала проверять, убедилась, что однокласснице я не звонила, а значит...

Значит, заебало меня это всё. Я долго велась на всю эту хуету, обнимала ей ноги, клялась, что я больше не буду, а она ножкой меня отпихивала, отпихивала, и выла, что я в гроб её хочу уложить. Мама, я больше не буду, угомонись. Я больше не рисую сраных мушкетеров, и не сочиняю рассказов, и да, я бессердечная сволочь. Не надо устраивать шмон дважды в неделю, раз за один обыск ничего не находится. Впрочем можешь рыть, все равно ни черта не нароешь.

Безжалостная, говоришь? Жестокая? Да. Точно. Откуда такая взялась? Воспитали меня так. Воспитывали - иначе, а воспитали именно так. Хотели, наверное, добрую и чуткую девочку вырастить, полную сострадания и нежности? Да? Ну, нате, получайте.
Tags: абьюз, дети, родители, хроники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments